Регистрация
 
Список пользователей Пользователей : 281

пользователи 10 последние пользователи:
Sanvel   lstep   renada62   yula   burbur   Elenka   Alyra   Alexandra123   Tanjusha   kiriek   

Логин:

Пароль:

[ Забыли пароль? ]


  Сейчас online:
  Гостей online: 1

Всего визитов Всего визитов: 1177312  

Ваш IP: 54.81.197.127

Погода
Курсы валют

Информеры - курсы валют

Посетители сайта
free counters
Судьбы - Ингерманландцы в России

Меня зовут Видана. Мои родители – русский и финка. Родители моей мамы и их предки жили в Ленинградской области, бабушка Сусанна – в деревне Хязелки, дедушка Семён – в деревне Разметелево. До того, как эта территория стала принадлежать России, она называлась Ингерманландией.

Совсем недолго мои дедушка и бабушка жили вместе в счастье и спокойствии, ведя обычный деревенский образ жизни. В 1939 г., вместе с началом Финской войны, Правительство России направило моего деда воевать против финнов. Война эта в России носила тайный характер, до сих пор точно нельзя сказать о причинах, ее породивших. Вскоре началась Вторая Мировая война, в этой войне никто не остался в стороне. Весной 1941 года пришла повестка. Моего деда забрали военные, сказали, что вечером он будет дома. Но вечером он не приехал. Моя бабушка ежедневно копала окопы вокруг Ленинграда, каждое утро и вечер она проходила по 8 километров из дома и обратно. Тогда она ждала своего первого ребенка. Осенью она попала в родильный дом. Там кормили лучше, чем других горожан – 1 раз в день жидкой похлебкой. В роддоме был сильный холод. Мальчик прожил 3 месяца. Дед вернулся после 8 месяцев отсутствия. Ему запретили говорить, где он был и чем занимался. При росте 190 сантиметров он весил 40 килограмм! Только спустя 30 лет он рассказал, что был отправлен в город Челябинск строить военный аэродром, кормили их лошадиным кормом, а лошадей по окончанию строительства уже нечем было кормить.

Из-за дистрофии моего деда не взяли на фронт, он остался с женой, занимаясь натуральным хозяйством для нужд фронта.

Все дома в деревнях занимали военные. Забирали скот и все, что было съедобно. Запасы блокадного Ленинграда истощались. Ежедневный паек снижался день ото дня. Люди умирали от голода. Везде лежали трупы. В лесах, окружающих Ленинград, была содрана вся кора, с  полей из-под снега собраны все капустные листья, выкапывались коренья. Люди ели членов своей семьи после их смерти.

В 1942 в дом к бабушке с дедушкой пришли люди в форме и приказали собираться к отъезду, дав на это 24 часа. Власти опасались, что малочисленные народы присоединятся к врагу. Ингерманландцы были репрессированы и отосланы в Сибирь.

Людей перевозили в машинах по льду через Ладожское озеро. С неба летели бомбы, многие машины ушли под лед вместе с людьми. Затем репрессированных сгрузили в товарные вагоны, в которых перевозили ранее скот, и отправили как можно дальше от столицы. Поезд шел около месяца. Людей не выпускали из вагонов. Представление о проходящем времени было слабым. Многие умерли от голода. Мало кто выжил в дороге из Ленинграда в Сибирь. Наверное, моих предков спасла молодость и твердость духа.

В марте они были высажены в Бирюсинском леспромхозе Тайшетского района Иркутской области и сразу приступили к работе на лесозаводе вместе с заключенными. В основной массе это были военные и политические заключенные, которых ежедневно привозили на завод из соседних лагерей. Бабушка работала на лесозаводе; там рубили и сплавляли по реке лес, пилили брус и доски. Дедушка в горячую пору убирал урожай в ближайших колхозах на нужды фронта. Жили они в бревенчатых бараках (длинная и узкая самая простая постройка без перегородок), выстроенных на скорую руку.

Через год осенью их перевезли в Квитковский леспромхоз (Квиток). Там до них жили заключенные, бараки были грязные и очень холодные с огромными щелями, в которые люди запихивали телогрейки, чтобы холодный зимний ветер не продувал лежащих на нарах людей. На весь барак была лишь одна печка, труба у которой была полуразрушена и дым шел внутрь помещения. Холода в ту зиму были сильные, доходили до – 60 هс. Люди были измотаны тяжелыми условиями выживания. Одна из женщин сошла с ума.

В Квитке вместе с финнами жили и работали военнопленные поляки и литовцы. Мужчины рубили лес на лесоповалах, а затем вместе с женщинами обрабатывали его на лесозаводе. Работали по 12 часов в сутки, а ночью грузили древесину в вагоны ручным методом, техникой тогда пользовались элементарной. Одновременно жители поселка строили дома, все друг другу помогали в строительстве. Вообще, без взаимовыручки выжить тогда было невозможно. От работы не освобождали никого. Моя бабушка до последнего месяца беременности вынуждена была заниматься тяжелым физическим трудом. Моему деду тогда придавило ногу деревом и ее пришлось отнять. Случилось это во время строительства знаменитой ЛЭП-500 (линии электропередачи). Но и после этого он все равно продолжал валить лес и вести домашнее хозяйство.

После окончания войны военнопленным полякам и литовцам разрешили вернуться на родину, но так как ингерманландцы были репрессированы, то возможность свободно передвигаться по территории России они получили только после смерти Сталина, тогда их реабилитировали. Большинство военнопленных вернулось домой, но финнам некуда было возвращаться. Они знали, что дома их разграблены, а возможно сожжены. Поэтому они остались жить в выстроенных ими домах в Иркутской области.

Времена в деревне по-прежнему были тяжелыми. Питались только тем, что выращивали сами, так как город был далеко, и в поселок лишь изредка привозили «что-то вкусное», но это было дорого. Вскоре в деревне появилась школа. В ней учились моя мама Сильва и две моих тети Элина и Хилма. Русский язык их родители знали плохо. Даже сейчас моя бабушка не стала говорить на нем лучше. По-фински говорили только дома и то редко. Дети не хотели разговаривать на финском, особенно при посторонних, так как стеснялись других детей, которые не понимали, что они говорят и дразнили. К тому же, как сказала моя мама: «Неприлично говорить на другом языке при чужих, ведь они могут подумать, что о них говорят плохо и обидеться.» Моя мама была младшая в семье, ей хотелось остаться в деревне со своими друзьями и работать на лесозаводе, как и ее отец. Но работа оказалась очень тяжелой, особенно для девушки в 16 лет, поэтому моя мама, как и ее сестры, уехала учиться в город. Они все получили высшее образование. Мои тети стали учителем и врачом, а моя мама – инженером.

В 80-х годах бабушка с дедушкой переехали в город Иркутск, чтобы быть ближе к дочерям, помогать им. Моя мама тогда работала в Иркутском проектном институте, а тётя Хилма – в клинике при Иркутском государственном медицинском университете. Мама, моя младшая сестра Алёна и я жили вместе с дедушкой и бабушкой. Дед Семён был настоящим ангелом. Он всегда улыбался и никого в своей жизни не обидел, очень любил детей. Я не встречала людей добрее и возвышеннее его и очень его люблю.

Еще когда я была маленькая, в Иркутске появилось финское общество «Союз Ингерманландии», которое носило религиозный характер и стремилось распространять свою веру среди людей, имеющих финские корни. Мы несколько раз были на проповедях, пили чай, разговаривали про финский уклад жизни, обычаи. Нам это, конечно, было интересно. Но моя семья считает, что вера должна быть в душе и у каждого она своя. Не найдя масштабной поддержки среди Иркутских индерманландцев общество решило перенести офис в другой город, связи с ними сейчас у нас нет.

Я верю в то, что жизнь наших предков и испытания, которые они переживают, отражаются на их потомках. Думаю, мне передалась некая большая твердость характера благодаря тому, что мои родные все-таки прошли испытание войной. В них была твердость духа и вера в лучшее будущее, без этого они бы не выжили.

Своему происхождению я не придавала значения в детстве. Но с возрастом я стала привлекать к себе все больше внимания. Сейчас мне часто говорят: «Вы наверное родом из Прибалтики. Вы не похожи на русскую». Меня часто спрашивали об этом, а я не знала, что сказать. Тогда решила побольше узнать о своем происхождении. На самом деле я попала в странную ситуацию: не похожа на русскую, но и на финку тоже не сильно похожа. Желание посетить Финляндию появилось с тех пор, как я ближе познакомилась с этой национальностью, со своими корнями, благодаря рассказам Ингерманландского общества. Финский язык все же по звучанию очень похож на песню и достаточно сложный, поэтому мысль о его изучении не приходила мне в голову в старшем возрасте. Хотя в детстве была большая тяга к языкам, но у бабушки и мамы не хватало на это времени, и к тому же они не видели в этом необходимости. Наверное, если бы дедушка был жив, он бы обязательно научил нас своему языку.

Сейчас мне 22 года, у меня высшее образование по специальности эколог-природопользователь. Я являюсь волонтером в общественной экологической организации «Байкальская Экологическая Волна». К нам часто приезжают иностранные добровольцы и просто гости, в том числе и из Финляндии. Я убедилась, что это очень дружные и умные люди. Уже год в Финляндии  живет моя двоюродная сестра Илона со своей семьёй. Финский язык она и ее дети выучили быстро. Все таки корни имеют значение!

 

2004г.

Шугаева В.С., г.Иркутск

 


Создано : 17/03/2006 @ 13:14
Обновлено : 24/01/2008 @ 11:58
Категория : Судьбы
Страница просмотрена 13869 раз


Предпросмотр печати Предпросмотр печати     Версия для печати Версия для печати

Комментарии:


Пока комментариев нет.
Вы первым можете добавить комментарий!


Календарь
Mini Chat
Последние статьи
Статьи

Закрыть Интересное о Финляндии

Закрыть История Ингерманландии

Закрыть Отношения Финляндии и России

Закрыть Судьбы

Закрыть Финно-угорский мир

Опрос
Как долго вы изучаете финский язык...
 
Только начал/а
Около года
Более 2 лет
Более 5 лет
Всю жизнь
Результаты
^ Наверх ^