МАЛАЯ РОДИНА

Как во славном-то во краю Пудожском...

К середине девятнадцатого века просвещенные любители народного творчества сокрушались, что фольклор на Руси вымирает: сказочников мало, да и не такие они, какие бывали прежде, а певцов былин и вовсе нет... И вдруг в 1860 г., как взрыв пушечного ядра, - результаты поездки известного собирателя былин П. Н. Рыбникова. Он обнаружил в Карелии неисчерпаемые источники народного творчества. Только в Пудожском крае исследователь записал 60 текстов былин и исторических песен от 9 сказителей. Затем другой собиратель былин А. Ф. Гильфердинг 10 лет спустя за 14 дней пребывания в Пудоге (так в те времена называли Пудожский край) записал 56 текстов, в том числе от 24 сказителей, неизвестных его предшественнику. И чем больше экспедиций снаряжали ученые-исследователи, тем фантастичнее были результаты. Устное народное творчество жило, как и во времена первого российского царя Ивана Грозного...
- Пудожские чиновники свободными вечерами собирались, чтобы послушать былины, - вспоминал П. Н. Рыбников. - У всякого смышленого пожилого человека найдется 1-2 былины на памяти, - писал он в своем дневнике.
В 1938 году началась планомерная работа Карело-Финского научно-исследовательского института по собиранию былин Пудожского края. Три исследователя, в том числе и молодой фольклорист, ставший позднее известным ученым, членом-корреспондентом РАН К. В. Чистов, зарегистрировали 38 сказителей и записали 74 былины.

Сказители

Это было 63 года тому назад, совсем недавно, а в прошлом году я узнала, что моя приятельница со студенческих лет Марина Зорина - правнучка талантливых пудожских сказителей Никиты Антоновича и Ксении Егоровны Ремизовых.
Никиту Ремизова "открыла" экспедиция, где был К. В. Чистов. Этот сказитель по своему отношению к былинному материалу и по приемам исполнения резко отличался от других. Да и внешность его была необычна для Карелии.
- Никита Антонович - небольшого роста, кряжистый и очень подвижный, чернявый, с проседью на острой клинушком бороде, - вспоминал Кирилл Васильевич. - Словоохотливый, ироничный, сметливый, острый в непрерывных затеях и выдумках. В деревне подшучивали над его цыганской чернотой. Он же сам распустил слух, что он и есть цыган, его, мол, в детстве на поросенка выменяли. На чей-то вопрос: а зачем же он тогда понадобился отцу с матерью, ведь своих детей было много, - он, не задумываясь, отвечал:
- Так ведь сначала детей не было, а как я "пондравился", завелися.
Кто-то из односельчан не стерпел:
- Никита, не ври! У тебя два брата старших было.
- А они меня потом обогнали. Знаешь ведь, какой я неторопкий? - отвечал он, посмеиваясь.
И всем было ясно, что это не ложь, а забава. Мужик ведь честнейший и добрый.
Всякий вымысел, небылицу он умел передать так, что запросто вводил слушателей в заблуждение. Однажды в Петрозаводске, куда приехал Никита Антонович, его спросили:
- Как живете, что нового?
- Все хорошо, - говорит он, - а вот завели строить мост, слеги под мост сегоду два колхоза секли два месяца, и такой был пень, что лежал он целый день, и повезли это бревно - комель шел в январе, а вершинка в апреле. На этот пень собирается скотина на целый день два стада, а быки-то как нунь выросли колхозные, а рога-то как у их: пастух сядет на рог, а другой - на другой, дак и трубки не слыхать друг другу.
Эту небылицу Никита Антонович сообщал с такой серьезностью, что трудно было понять, где кончается правда и начинается вымысел...
Н. А. Ремизов был очень интересным сказителем, знавшим большое число былин, творчески одаренным, со склонностью импровизировать. Сам рассказывал, что еще до революции работал на лесозаготовках, вот там и научился петь былины. Вечерами в шалашах, где жили лесозаготовители, делать нечего, вот и слушали сказки да былины.
Потом Никиту Ремизова призвали на войну, первую мировую. Был в Карпатах, в Румынии, но активных боевых действий тогда армия не вела, и солдат отпускали домой на месяц, на посев. Потом он оказался в Питере, видел Керенского, участвовал в июльской демонстрации 1917 г., которую Временное правительство расстреляло, был арестован, а затем отправлен на фронт за Ревель, но вскоре всех солдат отвезли в Питер и распустили по домам.
Марина Зорина не знала своего прадеда живым, а вот ее мама Раиса Алексеевна Зорина помнит, как умер Никита Антонович, как его хоронили. Было ей тогда года четыре, поэтому воспоминания отрывисты.
- Дед все время сидел в доме - то валенки подшивал, то сапоги подбивал деревянными гвоздиками, - рассказывает она. - Бывало, мама уйдет на работу (маму Раисы Алексеевны звали Варвара - дочь Никиты Ремизова), а я у дедушки спрашиваю, чем он занимается, - он в ответ: "Иди спать". Все выгонял меня, чтобы не мешала. Похоронен Н. А. Ремизов на кладбище в дер. Алексеевской (ныне Алексеево) Пудожского района, откуда и был родом.
А вот жену его Ксению Егоровну Ремизову хорошо помнит не только Раиса Алексеевна, но и ее дочь Марина Владимировна Зорина. Ксения Егоровна жила почти до 90 лет и тоже знала былины, рассказывала сказки, пела духовные стихи и всегда ссылалась на мужа как на первоисточник. Хотя первыми ее учителями были сказители с Купецкого озера, откуда она родом. Это подтверждается и анализом текстов, записанных от нее.
У Ремизовых было четверо детей: три сына и дочь. Один из сыновей - Иван Ремизов (умер в 1996 г.) - был замечательным сказочником, знал былины, духовные стихи; он был интереснейшим рассказчиком. В фонотеке ИЯЛИ Петрозаводска хранятся материалы, записанные от Ивана Ремизова в 1976-79 гг., 25 лет тому назад.

Помнить имя свое

Разговариваю с потомками семьи пудожских сказителей, не перестаю удивляться тому, с каким восторгом, любовью, перебивая друг друга, мама и дочка рассказывают о своих знаменитых предках. В семье Зориных сохранилась редкая фотография Ксении Ремизовой, несколько фотографий детей Никиты и Ксении, к сожалению, изображения Никиты Ремизова, кроме портрета известного художника Карелии Георгия Адамовича Стронка, мы не имеем.
Г. А. Стронк тоже был участником экспедиции в Пудожский район в 1938-39 гг., а портреты сказителей были сделаны им с натуры. Вот что вспоминает Г. А. Стронк в своей книге "По Карелии":
- Собираясь в эту поездку, испытывал сильное волнение в ожидании встречи со стариной. И не обманулся в своих надеждах. Я слышал былины от глубоких стариков, речь которых была насыщена уже давно забытыми в других местах словами из древнего лексикона. Яркая выразительность языка, патриархальные взгляды и удивительная непосредственность в поведении этих обаятельных людей усиливали впечатление старины. В деревне на Купецком озере проживал сказочник - Никита Антонович Ремизов, приятель известного сказителя И. Т. Фофанова. Склонность Ремизова к шуткам и артистические способности доставляли собеседникам истинное удовольствие. Лукавая улыбка никогда не сходила с его лица, словно застряла в усах. К Никите Антоновичу часто обращались за советами девчата. С видом знахаря, спрятав улыбку, он шептал на ушко самые немыслимые рецепты, как "присушить" парня.
Раиса Алексеевна и Марина Владимировна охотно откликнулись на мою просьбу о поиске дополнительного материала о семье Ремизовых. Спасибо им за уважительное отношение к памяти своих предков, за помощь, которую они оказывают музею-заповеднику "Кижи", и надеюсь на дальнейшее продолжение совместной работы.
Жанна ГВОЗДЕВА,
старший научный сотрудник
музея-заповедника "Кижи"